Прошлой осенью 37-летняя Оксана Самойлова подала на развод с 40-летним Денисом Устиненко, которого все знают как рэпера Джигана. Когда дело дошло до раздела имущества, всплыл брачный контракт, подписанный еще в 2020 году. По условиям того документа почти всё, что семья купила до этого времени, отходило Оксане. А покупки, сделанные позже, оставались за тем, на кого они записаны. В общей сложности на кону стояли активы примерно на 400 миллионов рублей.
Говорили, что Джиган подписал этот контракт, когда лежал в реабилитационном центре, и условия были для него совсем не радужными. С начала этого года он пытался оспорить бумагу через суд. Но в итоге доводить дело до конца не стали: Самойлова пошла навстречу, и они решили договориться миром, чтобы лишний раз не дергать четверых детей.
Адвокат Джигана Сергей Жорин прокомментировал ситуацию так: "Надо отдать должное, в данном случае Денис и Оксана в итоге смогли урегулировать имущественные вопросы и подписали соответствующее соглашение. Детали соглашения разглашать не могу, но могу сказать точно, что Денис теперь не находится в уязвимом состоянии. Отдельно хочу отметить спокойную, уважительную и рабочую атмосферу, которая царила в переговорном процессе."
Делить паре было что: в списке значился огромный трехэтажный дом на 1200 квадратов в поселке «Шато Соверен» с собственным кинозалом и хамамом. Еще были три квартиры в Москве и минивэн Volkswagen Multivan. После переговоров решили, что особняк и одна квартира достаются Джигану. Самойловой же отошли две другие московские квартиры. Плюс ко всему, рэпер должен выплатить жене денежную компенсацию, чтобы уравнять стоимость дома.
Интересно, что ферма, которой Оксана занималась сама, в раздел вообще не попала и осталась у нее. Юристы, глядя на этот процесс, говорят, что такие спокойные и цивилизованные разводы в нашем шоу-бизнесе случаются нечасто.
Часто задаваемые вопросы
По условиям мирного соглашения, трехэтажный дом в поселке «Шато Соверен» отошел Джигану, однако он обязан выплатить Оксане компенсацию за часть его стоимости.
Оксана получила в собственность две московские квартиры, денежную компенсацию за дом, а также сохранила за собой свою ферму.