Советский дипломатический корпус десятилетиями держал марку одной из самых сильных школ в мире. Людям из МИДа приходилось работать в условиях вечного давления, где от них ждали не просто эрудиции, а железных нервов. По сути, советская система выросла на фундаменте Российской империи, забрав себе опыт и манеры таких тяжеловесов, как Сергей Витте или Александр Грибоедов.
Наследование имперских традиций и строгость протокола
В основе работы лежал простой принцип: вести дела как представители великой державы, но при этом до запятой соблюдать международный протокол. Даже когда идеологические споры с Западом заходили в тупик, наши дипломаты не опускались до панибратства или грубости. Они придерживались классического этикета и старались сохранять лицо, чего бы им это ни стоило.
Способность к импровизации в экзотических условиях
Часто жизнь подкидывала ситуации, к которым в институтах не готовили. Дипломат Коноровский вспоминал банкет в одной восточной стране, где гвоздем программы стала вареная коровья голова. Никто из делегации понятия не имел, как это есть, а вид блюда оптимизма не внушал. Тем не менее, советские представители и глазом не моргнули. Они просто смотрели, что делают хозяева дома, и быстро научились управляться с мясом руками, не показав ни тени брезгливости.
Олег Трояновский: «Лучше быть красным, чем мертвым»
Отдельного упоминания заслуживает выдержка Олега Трояновского, который работал в ООН. Был случай: прямо во время заседания активисты прорвались в зал и облили его вместе с американским коллегой ярко-красной краской. Трояновский даже не вздрогнул.
"Лучше быть красным, чем мертвым", — спокойно сказал он, отряхивая испачканный пиджак под шум аплодисментов.
В другой раз американцы попытались сбить его с толку, заявив, что перевод в наушниках работает плохо и им ничего не слышно. Трояновский моментально нашелся: «Ничего страшного. Я все равно не сказал для вас ничего интересного». Так он аккуратно уколол оппонентов за их нежелание слушать чужую позицию.
Андрей Громыко и «стиль бормашины»
Андрей Громыко руководил МИДом так долго, что на Западе его прозвали «Мистер Нет». Он умел стоять на своем до последнего. Его манеру переговоров иногда сравнивали с работой бормашины: он медленно и монотонно давил на аргументы противника, пока тот не выдыхался. При всей своей суровости Громыко обладал очень сухим, но метким юмором, который уважал даже Генри Киссинджер.
Однажды в Москве Киссинджер решил подшутить над темой шпионажа и спросил, можно ли сделать копию секретной бумаги, просто поднеся её к люстре. Громыко ответил с каменным лицом:
"К сожалению, нет. Камеры ставили еще при царе. Людей они снимают прилично, а вот текст на документах разобрать трудно."
А в 1972 году, когда пресса вовсю обсуждала, что Громыко внешне похож на президента Никсона, министр в шутку пообещал надеть американскую агитационную шляпу, если Белый дом пойдет на реальные уступки в переговорах.
Часто задаваемые вопросы
Это прозвище закрепилось за ним в западной прессе из-за его неуступчивости на переговорах и жесткой защиты интересов СССР.
Он сохранил спокойствие и произнес ставшую знаменитой фразу: «Лучше быть красным, чем мертвым».
Они опирались на школу дипломатии Российской империи, считая своими предшественниками таких деятелей, как Витте и Грибоедов.